На первую страницу Что случилось и т.д. Как помочь финансово Помогите! Рассказы, фото Мемориальная книга



Дмитрий Полонский:

Вот уже сколько дней прошло после 28 декабря, но до сих пор трудно привыкнуть, что Смирнова больше нет. Точнее, привыкнуть к ощущению, что он не здесь. До сих пор еще иногда кажется, что известие о Володиной гибели - какая-то нелепость, глупая мистификация, и что утром найдешь его письмо в почтовом ящике.

Странно - никогда не видел человека, а кажется, будто знал его сто лет...

На самом деле, кто такой Володя Смирнов, я узнал в 1996-м году, зайдя на неофициальный щербаковский сайт, который к тому времени уже существовал около полугода.

Почему-то даже до сих пор помню, как я попал к Смирнову - на страницах пользователей Мерилэндского университета тогда еще существовала знаменитая страничка Семы Хавкина, содержавшая коллекцию ссылок на бОльшую часть достойных сайтов зарубежного Рунета. Нет так уж и много их тогда имелось. И когда-то была там и ссылка на адрес щербаковского сайта, который создал Володя: http://128.100.80.13/vladimir/scherbakov.

Сервер размещался в городе Торонто и сайт просуществовал на нем до октября 1999 года. А теперь по этому историческому адресу тоже ничего нет. "Not Found", пустота...

Так вот, после того, как я впервые попал на неофициальный сайт Щебракова, подивившись и обрадовавшись обилию информации, естественно, захотел узнать о человеке, который все это затеял. Кто такой этот Владимир из Канады, который придумал и реализовал проект такого класса и масштаба...

Стерев "scherbakov", я попал на Володину личную страницу и изумился - Ничего большего не счел нужным сообщить о себе миру Смирнов, кроме университетского почтового адреса и е-maila. Ни фотографии, ни какого-либо рассказа о себе. Только две ссылки там было - на те сайты, которые он создал. Да, тогда сразу же стало ясно - товарищ не склонен к самолюбованию и лишнего предъявлять человечеству не желает - кроме того, что сделал сам. Дела, дескать, сами за себя говорят. Почему-то было понятно, что это не поза, а естественное состояние - просто этот человек иначе не может сам себя уважать.

Ему явно не было свойственно желание кем-то казаться, что-то из себя изображать - вот что было понятно по домашней странице Смирнова, единственным графическим элементом которой был не снимок владельца, а маленькое фото какого-то страшноватого каменного изваяния.

Так оно все и оказалось впоследствии, когда мы стали переписываться.

Вначале переписка касалась щербаковских песен, затем мы говорили уже обо всем вперемежку. Чувствовалось, что пребывание в Торонто постепенно начинало угнетать Володю, а сидеть там только ради получения докторской степени - было не в его характере. Об этом он позже высказался кратко и флегматично: "Степень накрылась тазом. Ну да и хрен с ней".

Перебравшись в Бостон, летом 1999 года Володя стал искать работу. Вот отрывки из нашей переписки (18-19 сентября 1999 года). Володя писал:

"В USA существует годовая квота на рабочие визы, которая открывается 1 октября и заканчивается где-то весной. Поэтому мои шансы найти работу летом были почти нулевыми. Сейчас - другое дело, у меня 1-2 интервью каждую неделю, надеюсь, что скоро возьмут куда-нибудь. Я все лето на стройке проработал... Оно даже забавно было. На годы я пока не жалуюсь; даже лишний вес сбросил чуток... Лучше бы, конечно, было вместо этого программером работать... но хуже было бы сидеть дома, бездельничать и думать, что я слишком хорош, чтобы кирпичи класть :) А еще клево новых знакомых впечатлять: "Ты в университете или программист?" - "Нет, я строительный рабочий." 8-[ ]
Вот именно, что выпученными глазками и отвисшей челюстью могли отреагировать именно новые знакомые - тем, кто знал Смирнова хоть чуть-чуть, пусть виртуально - а тем, более, наверное, лично - это странным бы не показалось. Мужество - не показное, а органическое, было явным свойством личности. Даже мне, не видевшему Володю никогда, через океан в его текстах передавалось ощущение этой органичности. И дело даже не только и не столько в том, что ему было важно - для себя самого важно - взять реальные высоты, что он буквально жил горным туризмом и большинство своих мало-мальски продолжительных отпусков проводил в горах, и ради этого был готов преодолеть в себе многое. Вот еще отрывок из другого смирновского письма:
"А с куревом я завязал в новый 1997 год, прокурив чуть меньше 8 лет. Когда я понял, что скуриваю все свои будущие восхождения - не смог больше... На результат пока не жалуюсь, скорее наоборот."
Как мне кажется, горный туризм не был для Володи тем, что принято понимать под обычным увлечением. Потребность испытывать себя самого, постоянно "повышая планку" была особенностью натуры, потребность двигаться дальше и выше - внутренней необходимостью. Впрочем, он сам не позволял себе никакого пафоса, говоря об этом: "Уезжаю бегать по горам, вернусь такого-то" - не более.

Уже потом, много позже, когда я прочитал некоторые из смирновских рассказов под общим названием "Случаи в горах", одна вещь меня поразила. Не буду говорить в целом об этих отличных текстах - это лучше меня сделают другие, но вот один этот отрывок хочется привести:

"Господа, если вы уезжаете в Америку, то не возвращайтесь. Вам грозит участь покойников. Вы не найдете здесь тех, кого вы помните - это уже другие люди, и вам нет места в их жизни. За тот год, что я провел в Канаде, я стал покойником для любимой девушки, для половины друзей (другая половина еще не уверена в моей смерти), да и во многом для самого себя. Не возвращайтесь. Вы можете создать себе жизнь там, но нельзя вернуть то, от чего вы уже ушли."
Эта мысль, высказанная двадцатичетырехлетним тогда еще Володей, показалась мне знакомой, когда я впервые прочел его рассказы. Замечательной, конечно,- но уже знакомой, где-то прочитанной. И через некоторое время я вспомнил, где я про это читал: в сборнике воспоминаний о Бродском "Труды и дни". Друг и переводчик Бродского, швед Бернгт Янгфельдт пишет:

"Он никогда не увидел своей комнаты потому, что никогда не вернулся в родной город; и не вернулся он в родной город потому, что его мышление - и действия √ были линейными: "Человек двигается только в одну сторону. И только - ОТ. От места, от той мысли, которая пришла ему в голову, от самого себя"

Не думаю, чтобы Володя тогда знал или помнил эту цитату. Просто ему было присуще то же мироощущение, отсюда и почти тождественное, почти буквальное совпадение с Бродским. Возможно, рано или поздно это понимание приходит к каждому (или почти к каждому), кто уехал из родных мест, но не всякий может осознать это и выразить с такой прямотой и жесткостью. Тем более - в двадцать четыре года. Для этого тоже требуется некоторый масштаб личности. Ну, и мужество перед самим собой, конечно.

Теперь вообще кажется, что все было у Володи - и это самое мужество в лучшем смысле слова, и обаяние, которое лучилось из его текстов, и юмор, не говоря уж об интеллекте, такте, вкусе... Все было при нем, одного не было в его виртуальном облике - драматизма, предощущения трагедии. И до сих пор невозможно поверить, что она на самом деле произошла, что Володя Смирнов действительно погиб и похоронен. Может быть, он жив - просто не пишет?

пишите